Как докладывали «Известия», опыт по сопровождению госконтракта по строительству 2-ой сцены Мариинского театра проходил с большими трениями меж призванным смотреть за госрасходами Сбербанком и строй компаниями, задействованными на проекте. Как докладывал банк, отклонялся практически каждый 5-ый представленный к оплате расходный документ, не считая того, был возвращен значимый размер выданных подрядчику — компании «Метрострой» — авансовых сумм. Зампред Сбербанка Белла Златкис поведала «Известиям», как можно навести порядок на госстройках.
— Для чего пригодилось роль Сбербанка при строительстве 2-ой сцены Мариинского театра?
— Цель опыта — минимизация нецелевого использования экономных средств. При обыкновенном порядке Федеральное казначейство контролирует средства до уровня госзаказчика (в случае с Мариинским театром это северо-западная дирекция Министерства культуры).
Когда средства (в виде аванса либо оплаты за выполненные работы) от госзаказчика попадают к генподрядчику, казначейство уже не может их контролировать, потому что они ушли из сектора госфинансов и работают через коммерческие банки.
Вот на данной стадии для контроля за мотивированным внедрением средств в схему и был включен Сбербанк. Каждому участнику строительства на 3-х уровнях — генподрядчик, подрядчики, субподрядчики — раскрывался особый счет, на который переводились средства для оплаты работ по смете. Информацию о ней нам предоставлял генподрядчик. Информация о несоответствии сумм госконтракта и стоимости оцененных расходных документов значит, что мы просто контролировали документы на каждом уровне и тут находится двойной счет. При всем этом роста расходования средств не было.
— Что может помешать строителям растрачивать средства по их разумению, ну хотя бы просто поэтому, что порядок и русские стройки — это понятия из различных вселенных?
— При обыкновенном ходе дел — ничего. 1-ое, с чем мы столкнулись, — это и была рядовая для строителей практика. Они получали средства на счет и, как это делали постоянно, пробовали оплатить свои самые насущные расходы. К примеру, один из подрядчиков — это было не на Мариинке, у нас ведь было еще два объекта — попробовал провести свои налоговые платежи.
Такие пробы издержать средства на что-то за пределами сметы мы пресекали. Конкретно на 2010 год — это было еще до возникновения «Метростроя» в качестве генподрядчика...
— Кто был тогда подрядчиком?
— Этих компаний было много, я не желаю именовать. Но конкретно на первом шаге было много радостного. Такое положение дел сохранялось некое время, позже эти пробы стали затухать.
— Как со сроками, Сбербанк их как-то был уполномочен контролировать, выслеживать? Как указывает практика, огромные проекты никогда не заканчиваются в срок.
— В нашем договоре было записано, что задержка на проверку документов не может превосходить 2-ух дней. В течение суток генподрядчик был должен ответить на наши сомнения, решить, правильно ли мы поступили, отклонив платеж. Время от времени он мог отменить наше решение, к примеру, из-за конфигураций в смете. Это рабочие моменты. А мы должны были в течение последующих суток оплатить счет либо вернуть платежные документы.
Общественная задержка сроков произошла не из-за нашего включения в схему. Там просто было изменение проекта.
— Вы ситуацию на стройке никак не контролировали, лишь инспектировали документы?
— Мы не могли делать исчерпающую проверку. Но мы проводили периодическое фотографирование, и к каждому нашему отчету эти фото прилагались.
— Плохо верится, что порядки на наших стройках так просто поправить.
— Нельзя рассчитывать на то, что человек исправится. Постройте механизм, чтоб сделать неверное поведение неосуществимым. Это касается хоть нецелевого использования средств, хоть взяточничества. Просто так для вас и цветочки не принесут.
— И вы считаете, что схема, примененная в этом опыте, рабочая?
— Она, естественно, нуждается в совершенствовании. Это был опыт, его было надо срочно делать, так как стройки стояли и средства не «раскассировались». Но в целом он доказал работоспособность модели.