Обитатели тишайшего волжского Калязина в прошлые выходные прогнали из городка приезжих из Средней Азии. Предшествовали этому массовая драка и разгром. Что типично, убрать гастарбайтеров из городка не считая российских требовали азербайджанцы, грузины и армяне. Администрация была обязана опустить иногородних строителей в автобусы и увезти подальше от рассерженных горожан. Калязинцы сопровождали колонну на собственных машинках до границы района. После чего страсти одномоментно улеглись. В чем причина конфликта — разбирался обозреватель Юрий Снегирёв.
Дорогу на Калязин украшают плакаты: продаются дачи с причалом, участки у Волги по 25 тыщ рублей за сотку, дома из бруса, хозблоки… А когда из-за соснового бора возник лес мачт и яхт-клубы, стало ясно: подмосковная Рублевка не резиновая, безбедные граждане активно застраивают этот прекрасный уголок Тверской земли, что в 220 километрах от столицы. Там, где стройка, там и строители. Обычно, из Средней Азии. Их москвичи привезли совместно со стройматериалами.
Торчащая из воды колокольня Николаевского собора — туристский знак Калязина. Здесь останавливаются и прогулочные катера из Москвы, и белые многопалубные теплоходы маршрутом в Астрахань.
Калязин состоит из 2-ух основных улиц — Коминтерна и Ленина, 5 швейных фабрик, 3-х обувных производств, филиала военного завода «МиГ» и 10-ка кафешек, ресторанов и сувенирных лавчонок. По данным районной администрации, уровень безработицы в 14-тысячном городе рекордный (в неплохом смысле этого слова). Не так давно он скакнул вниз с 5 до 2%. Фантастика? Не такое бывает на берегах Волги. Но когда я спросил районного прокурора Александра Громова, чем занимаются в Калязине мужчины, он ответил с краткостью, достойной Карамзина: «Пьют!» Естественно, местный народ не весь побежден зеленоватым змием. В летнюю пору самые стойкие шабашат на дачных участках да рыбачат. Одна третья часть взрослых калязинцев зарабатывает средства в Питере и Москве. За швейными машинами на фабриках и в цехах посиживают их супруги. Основное — кризис калязинцы пережили без утрат. Ни одно предприятие не закрылось в этом самом обыкновенном русском городе .
Три года назад в Калязине стартовала федеральная программа по переселению обитателей из ветхого и аварийного жилища.
Ночь длинноватых труб
Тендер выиграли три строй компании из Москвы, Углича и Череповца. Они-то и стали завозить автобусами дешевенькую рабочую силу — уроженцев Таджикистана и Узбекистана. К «дачным» строителям прибавились строители «федеральные». Для крохотного Калязина это было чрезвычайно приметно.
— Сам я в Москве учусь, — ведает мне худенький Даниил, второкурсник МИСиСа. Он прогуливает немецкую овчарку Дика у себя во дворе. — И знаю, что в столице гастарбайтеров больше. Но они себя там по-другому ведут. Их там практически не видно. На данный момент я собаку непременно беру с собой вечерком в город. Таджики задирают местных мужчин повсевременно. Лишь Дика и боятся…
Сначала приезжие вели себя тихо. А позже ассимилировались. Стали пить не меньше местных, приставать к девчонкам.
— За полтора месяца было четыре варианта грабежа со стороны приезжих из Средней Азии, — ведает начальник калязинского РОВДа подполковник Александр Смелов. — Отымали телефоны и дамские сумочки. Недовольство калязинцев, естественно, росло.
Дискобар «Леон», что на углу Коминтерна, работает одну ночь в недельку — с субботы на воскресенье. Подают там лишь пиво. Потому местная молодежь заправляется чем покрепче у палаток еще до дискотеки. Ну и, понятно, после нее. Сейчас заглавие этого заведения вошло в историю Калязина. Конкретно отсюда начались беспорядки, метко названные «ночкой длинноватых труб».
Группа местной молодежи тусовалась после закрытия заведения, когда мимо прошли двое нетрезвых узбеков. после спонтанной словесной перепалки с чрезвычайно неприличными словами на 2-ух языках отважные узбеки швырнули в опьяненную массу пустую бутылку и кинулись прочь. Далее последовала ядерная реакция. Прилетевшая бутылка выбила из тусовки 2-ух полностью вольных также подвыпивших радикалов, и те кинулись в погоню. А за углом их уже ожидали 12 азиатов с трубами наперевес. Избитые, радикалы возвратились к тусовке. Было принято решение: свистать всех наверх! Городок мгновенно облетели SMS: наших бьют! Для больщей уверительности пустили слух: ночкой таджики изнасиловали местную даму. Калязинцы, невзирая на раннее утро, выехали на собственных машинках с одной целью — мстить. Адреса строй общежитий были на устах. Кое-где просто побили стекла, кое-где совместно со стеклами досталось и постояльцам. Сожгли старый таджикский «жигуленок», который и так еле ездил, доставляя группы узбекских рабочих на вечерний променад в город.
В райбольнице лежит единственная официальная жертва ночных беспорядков. Человек с обычный российской фамилией Сидоров. У него перебинтована голова — получил по ней стальной трубой. Пришлось накладывать швы. Сначала Сергей Сидоров отрешался говорить со мной. Но позже смягчился.
— Я пошел под утро безоружный к ним, чтоб договориться. Ведь какая бойня начиналась, стена на стену, — беспокоится Сергей. — А они — трубой.
— Сергей! Таджики и узбеки — самые дружелюбные из всех гастарбайтеров. Может, вы сами виноваты?
Боль недопонимания мелькнула в больших очах раненого.
— Да что вы говорите! — вскричал Сергей, да так, что заворочались пациенты и прибежала нянечка. — Они здесь здоровые мужчины без баб годами. На примыкающей койке таджик лежал — выписали вчера. Он всегда ныл: без дамы не могу. Медсестры пугались! Он понятно что с дамами готов сделать. А у меня тут дочь, супруга… Сам я в Питере работаю… Думаете, расслабленно на душе?
Гастарбайтерский финал
На последующий день около администрации стала собираться масса. В милиции мне окрестили одну цифру — 50-60 человек. Обитатели — другую, типо их было больше тыщи. Что доподлинно понятно — приехали два автобуса ОМОНа из Твери. На всякий вариант. Обитатели, посреди которых были, не считая российских, меж иным, азербайджанцы, грузины и армяне, требовали выслать всех строителей из Средней Азии вон из городка. Да что там из городка, из района! Глава администрации Константин Ильин согласился принять делегатов в собственном кабинете и побеседовать с ними начистоту. Но таких не оказалось. Ситуация накалялась. Масса прибывала. ОМОН ожидал команды. Глава к народу не выходил. Атмосфера накалилась. И в этот момент было принято единственно правильное решение: немедля вывезти всех гастарбайтеров. Финал состоялся в ночь на пн. И суток не прошло, как власти среагировали на народный сход. Калязинцы сопровождали на собственных машинках колонну автобусов до границы района. Как крайний автобус въехал в Московскую область, люд стал расходиться с площади.
Прокурор района Александр Громов держит в руках стопку бумаг. Это официальные предостережения строительным фирмам от прокуратуры.
— 30 из 60 эвакуированных в 1-ый день гастарбайтеров не имели права не то что работать, находиться в Рф, — ведает мне прокурор.
— А какова криминогенная ситуация в Калязине?
— Как было 1-2 убийства в год, так и осталось. А в основном у нас идет 158-я статья. Часть 3-я. Совершение хищений из жилых домов. Сиим балуются и местные, и приезжие. В особенности по весне, когда дачники-москвичи ворачиваются и лицезреют: у кого пилу украли, у кого телек. И вот крайние четыре грабежа сотовых телефонов. Они, естественно, подлили масла в огонь.
— Так в чем причина таковой решительной реакции?
— Причина вот в чем: молодежь. Упустили мы ее. Не охватываем. Не воспитываем в любви к ближнему и толерантности. Пьют, бездельничают. Задирают приезжих. Ночкой стоит опьяненная масса на улице. Как здесь драке не случиться?
Спрашиваю о том же самом главу района Константина Ильина.
— Это реальная провокация. Все показывает на это. Проходящие узбеки кидают в опьяненную массу бутылки. Позже удирают. Вроде бы заманивают в ловушку. Там их ожидают. Ну и позже, езда на машинках по ночному городку. Провокация незапятанной воды. Будем разбираться… — ответил мне глава.
А вот начальник областного управления региональной сохранности Алексей Пляскин был краток:
— Строить нужно? Нужно! Строители необходимы? Необходимы! Но они должны соблюдать законы. Не нарушать порядок, уклад.
Без привезенных из других стран строителей Калязин не обойдется. Это факт. Даже охранника из местных на стройплощадках больше 3-х суток не выдерживают — запивают. Что здесь говорить о каменщиках и плотниках? Все трезвые спецы издавна уж при деле. Но на особом совещании, собранном в кабинете главы по случаю отъезда азиатской рабочей силы, было принято решение ежели и завозить работяг, то лишь из Белоруссии, Украины либо, в самом последнем случае, Молдавии. Они, мол, приличнее себя ведут не так раздражают калязинцев. Уже сейчас в районной газете «Вперед» возникли два объявления о приеме местных обитателей на работу. Одна заявка на 20 человек, иная на 60. Строить-то нужно.
Что нам стоит дом выстроить?
Таджики и узбеки строили в Калязине и, замечу, для калязинцев семь жилых домов. На данный момент стройки застыли. Лишь на одной площадке я увидел фигуры на крыше — бригада из Белоруссии клала металлочерепицу. Совместно с бригадиром Андреем поднимаюсь наверх. Семь человек — все, что осталось от 6 бригад.
— Когда дом должны были сдать?
— К 1 сентября. Сейчас однозначно не успеем. Ни к 1 октября, ни к 1 ноября. Мы все испуганы. Опьяненные мужчины врывались в наши общежития и разбивали все вокруг. Белорусов не трогали. 1-го нашего таджика из бригады вывезли на кладбище. Грозились уничтожить, но он удрал. Нос расквасили ему. Еще шестерых избили.
— Жаловались?
— А что толку? Некоторому заявления писать. Все пострадавшие уехали.
Внизу копошились две смуглые фигуры. Задумывался — таджики. Оказалось — вьетнамцы. Инь и Ян — так их на стройке кличут — с нескончаемыми ухмылками таскали на носилках песок на 3-ий этаж.
— Их не тронули?
— А они сходу в лес убежали. Молвят, на вьетнамской войне научились скрываться в тропических зарослях. На данный момент возвратились. Работают как ни в чем же не бывало…
С одним из числа тех, кто участвовал в «ночи длинноватых труб» со стороны коренных калязинцев, мне пришлось встречаться, соблюдая строжайшую конспирацию. Не буду говорить, как я выходил на Андрея (имя, естественно, ненастоящее), как выбирали место для разговора. Серьезное лицо моего собеседника украшал свежайший фингал, приобретенный в недавних боях. Еще он незначительно пришепетывал — зуб выбили. Андрей никакой не фашист не скинхед — про таковых в Калязине не слышали.
— Поглядите, кто на площадь вышел? — спрашивал меня Андрей. — Это в основном мужчины лет за 30. Те, у кого семьи, те, кто может называться калязинцем. Осознаете, достало! Российский человек терпит-терпит, а позже… взрыв. Нужно ввести комендантский час для этих приезжих строителей. Чтобы со стройки — и сходу в общагу.
— Андрей, это пахнет нацизмом и сегрегацией.
— Знаю, на данный момент всякую уголовщину нам можно припаять. Вы думаете, почему с площади на беседу к главе никто не пошел? Так как это сходу уголовная статья о организации беспорядков. Либо еще ужаснее. Доказывай позже, что ты дома посиживал. А о нацизме мне говорить не нужно. Дед Европу высвобождал. На площади были ребята с Кавказа, которые тут уже лет по 20 живут. Они тоже протестовали против беспредела таджиков и узбеков на улицах. Мы — за порядок.
— Российский порядок?
— Нет, просто порядок. Обычный порядок.
И еще о футболе
Пресс-секретарь районной администрации Яна Сонина, узнав, что приехал корреспондент «Известий», настоятельно рекомендовала мне:
— Напишите лучше про футбол! У нас 1-ый интернациональный юношеский турнир на данный момент проходит. На реальном искусственном поле. Дались для вас эти гастарбайтеры…
А сейчас — о футболе. В международном турнире участвовали юношеские сборные из Абхазии, Литвы, Рф, Украины. Но я стал очевидцем нешуточной битвы молодых футболистов Калязина и Талдома. На трибунах — группа болельщиков очевидно кавказской наружности, махающая абхазским флагом. Подхожу. Представляюсь.
— За кого болеете?
— За наших, за Калязин, естественно… Я сам родом из Абхазии. Тут 18 лет живу, — говорит болельщик Альберт. — Вот Самвел — армянин. А вот Гия — он из Грузии.
— Из Телави, — уточняет Гия.
На коленях у Гии небольшой белобрысый Егорка с пронзительными голубыми очами.
— Отпрыск, — гордо докладывает Гия. — 4-ый годик пошел. Маму зовут Лена. Красивая. А ну скажи Егорка: я грузин!
— Я глузин! — повторяет Егорка.
Здесь калязинцы забили талдомцам. И Альберт, и Самвел, и Гия, и даже небольшой Егорка закричали совместно со всеми, оттого что их команда выигрывает…
Дешево — постоянно сурово
С государственной гордостью великороссов все, надеюсь, ясно. Осталось разобраться, почему неспившаяся часть местного населения не работает на стройках Калязина. Происходит это по одной причине. Платят гастарбайтерам копейки. Как я узнал, заказчик выделяет одну тыщу двести рублей на зарплату 1-го рабочего. С данной суммы идут некоторые законные вычеты. Но работяга не достаточно того что приезжий, но нередко к тому же нелегал. Жаловаться ему некоторому. Потому практически на руки гастарбайтеры получают по 250-300 рублей в день. Другими словами 8-9 тыщ рублей за месяц. За такие средства калязинцы в трезвом уме горбатиться не будут. У уехавших в Питер и Москву, в том числе и на стройки, зарплата начинается с 30 тыщ рублей.
Подрядчикам же рабочая сила, нанятая за копейки, помогает строить и отлично жить. Лишь выходит , что в присказке «дешево и сурово» упор уже сместился конкретно на 2-ое слово. Кто виноват — ясно, лишь вот что делать?
Гия Амиргулашвили с отпрыском Егоркой хворает за калязинскую футбольную команду. В личной беседе он одобрил вывоз среднеазиатских гастарбайтеров из родного Калязина: «А пусть ведут себя прилично!»
Колокольня Николаевского собора — знак Калязина
Вьетнамцы Инь и Ян — единственные азиаты, оставшиеся на стройке. Во время беспорядков они прятались в лесу, чтоб их не перепутали с узбеками
На стройку городских домов сейчас будут привлекаться гастарбайтеры из Белоруссии и Украины