Власти городка Москвы, как и положено хоть каким иным чиновникам, повсевременно...

Власти городка Москвы, как и положено хоть каким иным чиновникам, повсевременно что-нибудь упорядочивают и регламентируют. К примеру, заявили, что практически 100 новейших пешеходных зон оснастят эстрадами и будут применять для проведения митингов. Примечательна в этом ряду и относительно недавняя инициатива мэрии — организовать два огромных «загона» вместимостью 2–2,5 тыс. человек для общественных протестов людей в парке Горьковатого и «Сокольниках». Понятно, что эта мысль абсурдна по определению. Наверное после строительства огражденной площадки выяснится, что для «загрузки» и выхода манифестующих необходимо организовать огражденные коридоры, чтоб они не рассеивались по парку не мешали отдыхающим. В общем, снова придумали велик, а конкретно конструкцию, издавна применяемую в сельском хозяйстве, — обычный загон со скотопрогоном. Но вот что вправду любопытно — откуда у русского человека берется таковая вера в силу забора?

Как понятно, забор либо ограда в современном крупном городе почаще всего ограждает стройку, отделяет производственную и безопасную зоны строй работ от горожан. Хотя у нас в стране забор сначала призван закрыть от стороннего взора грязюка, свалку мусора, криво поставленные бытовки, толпы слоняющихся рабочих и запятанную технику, соответствующие для хоть какой русской стройки. При всем этом заборы также должны быть уродливы: полуосыпавшиеся в основании бетонные блоки, покосившиеся доски либо грязный профнастил с кривой крышей. Даже по соседству с Кремлем на местности разобранной гостиницы «Россия» красуется конкретно таковой забор. Не так давно в Лондоне я лицезрел строительный забор полностью дизайнерского вида с огромным количеством прозрачного пластика, через который можно глядеть, что происходит на стройке. В Гонконге в качестве заборов употребляют прозрачные сетки, огораживающие опасные зоны, а за ними — совершенно организованная инженерная инфраструктура стройки. Смотрится как прекрасно работающий механизм.

Непременно, 2-ая функция заборов — огораживание личных территорий, в основном в пригородах. Естественная цель этих оград — обозначить границы личных владений. В красивейших местах сельской Британии достаточно трудно гулять на природе, так как практически все земли личные и всегда натыкаешься или на зеленоватую изгородь, или на низкие жерди забора. Но через их расслабленно можно наслаждаться большими лугами, лужайками, рощами, хотя и на расстоянии. В любом маленьком европейском городке за прозрачным штакетником видны осторожные участки, клубы, грядки. Это гордость владельцев, таковая же приблизительно, как у нас дорогой кар.

В подмосковной Малаховке с середины 90-х практически все дачи были огорожены низкими штакетниками. Улицы казались широкими и чрезвычайно зеленоватыми, было любопытно глядеть по сторонам: на каждом участке лихо цвела сирень либо черемуха, росли удивительные цветочки, находился особо комфортный дом и т. д. Постепенно в той же Малаховке стали расти ввысь и вширь каменные, пугающего вида дома с башнями, занимающие солидные площади. Вокруг их строились крепостные стенки из кирпича с видеонаблюдением. О значительности и богатстве каждого владения можно составить достаточно четкое представление по высоте и длине периметра забора. Тут были и рвение к сохранности, и ужас перед соседской завистью, и боязнь показать свои неведомо откуда взявшиеся доходы. Крайнее событие в особенности актуально, конкретно потому чиновники предпочитают селиться в отдельных поселках, кучками. Со серьезной охраной и особо сильными заборами. При всем этом общего места (даже в смысле общей лужайки либо дачного леска) для их вроде бы и совсем не существует. Нет у «заборных» людей даже представления о том, как его забор, проволока и бойницы смотрятся для проходящих снаружи и какое они делают настроение. Что это: отрицание в признании общего места как следствие реакции на прошедший коллективизм либо острое желание сделать так, как было когда-то на какой-либо закрытой «правительственной даче» — непонятно. В один прекрасный момент в такси в одном индийском городке я увидел, что для наружного наблюдающего их «очень благополучный район» смотрится, мягко говоря, неопрятным. На что получил ответ водителя: «Так у их благополучие снутри, для чего им оно снаружи». Взор, естественно, варварский, но верный. И, пожалуй, совпадает с нашим «заборным» складом ума.

Есть и третье принципиальное назначение забора — символизм и статус. Понятно, что в этом иерархическом ряду верховный забор — это Кремлевская стенка. И эта ограда значит собой высшую власть. Под предлогом обеспечения сохранности Дом Правительства также обнесли забором. И сходу этот дом новейшей — и потому неуравновешенной, вне сложившихся к тому времени традиций — русской власти преобразовал это место в весомый, тривиальный центр власти. Кстати, комплекс спостроек администрации президента также не так давно обнесли забором. Лет шестьдесят эти дома, будучи оазисами ЦК КПСС, стояли какими-то беззащитными. А на данный момент администрация президента, где, судя по всему, формируется повестка нашей страны, также обрела тривиальный статус центра власти. Забор полностью заменил недостающее упоминание данной организации в Конституции РФ. Любопытно, что комплекс спостроек русской Думы так и остался без забора, что полностью соответствует сегодняшнему статусу этого заведения. А может, это обязано внушать надежду?

Эта символическая роль забора в Рф принимается фактически всеми, она «вшита» в сознание наших людей. Занимаясь проектом реконструкции Крымской набережной, мы хотим предложить убрать забор, отделяющий парк «Музеон» от набережной. Забор, который выстроил предпоследний директор парка лет 20 назад для собственных организационно-экономических манипуляций. Сейчас парк открыт ежегодно, в него открытый доступ. Снятие забора позволило бы связать местность набережной и реконструирующийся парк. Но администрации парка без забора неуютно, боязно, тоскливо.

Заборы обслуживают иерархичность и архаичность нашего публичного устройства, отражают отсутствие честного признания всеми работающих законов и правил — точнее, нескончаемые исключения из законов и правил, — эта самая территория, владеющая особыми качествами, преимуществами, сначала обносится заборами — высочайшими и глухими. В конце концов, тяга власти к регламентации и всего к управлению всем также вносит в нашу жизнь нескончаемые огораживания, возводимые хоть каким хозяйственником.

Можно ли одолеть это «заборостроение» при нашем состоянии общества? Может быть, необходимо постепенное улучшение публичного места: дворов, скверов, парков и садов — ежели там комфортнее, то собственное запущенное, покинутое личное как-то подтягивается, хорошеет. А из собственного красивого тогда можно выглянуть, выйти время от времени. Но для этого нужно все таки выйти. А понятно, что в контексте всего выше упомянутого значит это «выйти». Пока выходит замкнутый круг. В общем, будем считать заборы и все, что с ними происходит, нашим местным надежным мерилом уровня общественного и публичного благополучия и цивилизованности.